Ресторан Erwin.река

Опаздываю. Смотрю на часы и понимаю, что до отплытия яхты-ледокола Radisson Royal Moscow осталось 11 минут, а я еще стою в гостиной в трусах. Вскакиваю, одной рукой натягиваю штаны, другой вызываю такси. Яндекс пишет: четыре минуты. Ровно через четыре минуты застегиваю куртку, захлопываю дверь и бегу на улицу. Таксист — пожилой, веселый шутник — едет быстро, но не нарушает. Подъезжаю к набережной Тараса Шевченко. На часах ровно 20:00, а отбытие яхты намечено на 20:01. Выскакиваю из машины, прощаюсь с шутником, бегу к судну. Оно на месте. Влетаю на палубу, показываю билет за 1300 рублей, который при ужине никак не учитывается, и меня пропускают. Ура. Победа. Я в «Erwin.река», речном филиале известного ресторана господина Раппопоррта «Erwin.РекаМореОкеан». %photo% Внутри спокойно и тихо. Помимо моего занято всего три стола. Оформление — яркое, палубное. Открытые большие панорамные окна, перетекающие в потолок. Дощатый светлый пол. Широкий длинный обеденный зал. Низкая, разноцветная мягкая мебель, три ряда столов, лестничная композиция в центре, барная стойка на корме. Все точно так же, как на других кораблях флотилии, разве что у входа красуется статуя Посейдона в плавках, а на ледяном прилавке лежат три заветренных краба.

Меню в «Erwin.река» схоже с тем, что выдают на суше, только немного упрощенное, урезанное и танцует вокруг краба и креветок. Если с закусками все более-менее ясно, то с основными блюдами приходится возиться, потому что в списке предлагаются странные рыбы и необычные комбинации продуктов. Но если с выбором как-то еще можно справиться, то с тем, что вследствие этого выбора появляется на столе, справиться практически невозможно, так как на яхте-ледоколе вкусно готовить либо не умеют, либо не хотят.%menu%«Тартар из аргентинских креветок с тайским соусом ментайко» пересолили до слез. Икра, которую замешали в майонезный соус, била по рецептам кувалдой несвежести. Креветки были теплые, слизкие, серые, с запахом вчерашнего дня. Подача – неряшливая, неприятная. Завидев то, как я аккуратно отодвигаю блюдо в сторону, девушка-официант предложила его переделать, причем с другим соусом. Я согласился. Переделали и принесли то же самое блюдо, с тем же соусом и теми же огрехами, только соли было на столовую ложку меньше.

«Попкорн из раковых шеек» — хрустящий, зафритюренный, с золотистой корочкой. Во вкусе улавливалось тесто, но совсем не проявлялись раковые шейки. Вместо шеек в оковы панировки мог бы попасть любой другой продукт, и вкус бы остался прежний. «Котлеты из камчатского краба со шпинатом» — предельно простые, крабовые, съедобные, в меру сочные, в меру пухлые, а все потому что основной удар гнева поваров взял на себя гарнир-шпинат. Его на кухне наказали так, что он, бедный, превратился в темно-зеленую массу уныния, без капли жизни или радости.

«Брускетта с крабом» выглядела очень даже прилично: большой кусок поджаренного хлеба и красно-белая горка крабовых волокон с вкраплениями зелени. Но во вкусе прослеживалась убийственная несвежесть. Краб скорее всего когда-то жил в консервной банке, откуда его достали задолго до моего речного вояжа и оставили сидеть на прилавке вне холодильника. От таких посиделок у краба появился неприятный привкус, который усиливали и подчеркивали мелкие красные икринки, тоже теплые и тоже неприятно просроченные.

«Фетучини с лангустином» имели странный зеленоватый оттенок и скрывали в себе не лангустина, а что-то очень схожее с раковыми шейками. Поскольку у меня еще оставался попкорн из шеек, я сравнил две закорючки. Похожи как близнецы. Пасту не переварили, но на этом кухонные достижения закончились. Соус был жидкий, водянистый, бестолковый. Какие-либо специи отсутствовали как класс, а резиновые вкрапления ракообразных ничего кроме уныния не добавляли. Еще хуже обстояли дела с «Морскими гребешками». Изображая 200 граммов ценного продукта, на тарелке разместились десять мелких, полосатых огрызков чего-то белого и упругого, приправленного чесноком и зеленью. Внутри гребешки были настолько ужаренные, что по консистенции напоминали курицу. Мясо — сухое, горькое и зачесноченное.

После сцены убийства гребешков я очень засомневался, что товарищи повара вообще умели готовить, и для проверки заказал обычное, простое «Ризотто». Ответ не заставил себя ждать. Через 10 минут передо мной стояла рисовая сырная каша бледно-серого цвета. Рис нещадно переварили, вместо бульона явно использовали воду, с сыром переборщили, сливочного масла пожалели. Не ризотто, а «Позоротто».

Единственным светлым пятном заплыва оказался десерт. «Крем-брюле с сорбетом черная смородина», очевидно, приготовили на берегу, отчего оно прибыло холодное, но по вкусу было очень даже добротное, в меру нежное, с хрустящей корочкой, с кислинкой черной смородины и свежими ягодами.

Видимо, понимая все огрехи кухни и зная про все те преступления, что творились на палубе ниже, девушки-официанты старались как могли. Они улыбались, помогали, интересовались, следили, переживали и грустно, с пониманием приносили и уносили трупики на тарелках.

Итог таков:

В «Erwin.река» не готовят и уж точно не созидают. В «Erwin.река» занимаются совсем другим. Там искусно издеваются над раковыми шейками, убивают гребешки, наносят тяжкие телесные повреждения ризотто, мучают краба, пытают креветки и томят специи в глухой темнице подальше от других продуктов.